Всего лишь две недели я отсутствовал, но за это время робкая ранняя весна успела уже перейти в плотное яркое лето. Всё расцветает с нечеловеческой силой. Побеги на контрольной сосне уже выросли длиннее пальца, сныть в саду побила все рекорды и продолжает расти, и кругом огромные одуванчики, просто огромные! В прудах кишат головастики, и видимо, я чего-то сильно не понимаю: неужели за прошедшие три недели жабы успели выносить и отметать икру, а из икры успели вывестись (и изрядно подрасти) юркие черные полурыбы? У природы странные взаимоотношения со временем, и многого нам просто не понять.
В этих краях всё по-настоящему. Никаких компромиссов! Явления проявляют себя, не замутняясь рефлексией. Если воздух чистый, то настолько, что при въезде в Москву после трехдневного отдыха начинаешь чихать. Звездное небо - целый ковер пронзительных искр. Бурьян за огородом - выше человеческого роста. Если забор падает, то напрочь, неподъемно. Если в огород забредает козел - то пожирает всё самое ценное. Если посаженное дерево прижилось, то сразу вырастает в два своих роста, а нет - тут же засыхает, затоптанное чернобыльником и полынью. Если из сортира воняет, то хоть падай. Если поют птицы, то хоть с ума сходи. Если в лесу есть звери - то они попадаются на глаза по три раза на дню, а порой и пугают. Если среди зверей есть кабаны, то весь лес и все полевые дороги изрыты вдоль и поперек. Если в дом попало несколько комаров, то создается полное впечатление, что лежишь на болоте.
Если ветер, то срывает крышу. Если зима, то заваливает по самые окна. Если дождь, то всё превращается в одно сплошное болото. Если вёдро, то земля становится каменной, а за машиной развевается пыльный шлейф сто метров длиной. Самогон невыносимо Омерзительный, молоко чудовищно Вкусное.
Но грибы в этих краях искать нельзя.
Если грибы есть, то искать их нечего - их надо собирать, ими надо запасаться. Лисички. Белые. Опята. Каждый гриб велик и могуч, как три русских языка, вместе взятых. А их количество - глумление над высоким искусством поиска грибов.
А если нет грибов, то их действительно нет. Нигде и ни единого. Ни одного гриба нигде нет, хоть уподобляйся бобру и грызи в бессильной злобе стволы деревьев. Два дня напряженных поисков дают мизерный результат: какой-то псевдошляпочный трутовик на сухой палке (полагаю, трутовик чешуйчатый, хотя нужно дождаться снимков), мельчайшее множество каких-то стробилюрусов в сосновом бору, и три не вполне понятных псатиреллы, робко спрятавшиеся в зарослях сныти. Сныть, кстати, в лесу еще не высокая - по колено. В саду уже почти по пояс. Вот одуванчики - те по колено.
Псатиреллы меня удивили. Почему-то я совсем не ожидал их встретить. Длинные белые ножки, строением удивительно напоминающие стебель цветка одуванчика, и аккуратные кругленькие бурые шляпки, окраской удивительно похожие на летние опята - старые и очень размокшие. Росли аккуратным пучком. Что со мной делали комары, пока я в бешенном темпе пытался запечатлеть свою нежданную находку, я даже не скажу. Было страшно.
За стробилюрусами поползать мне они тоже не дали толком. Картина была фантасмогорическая: я пластаюсь в сосновом опаде, хаотически переставляя штатив с камерой и отмахиваясь от комаров плечами и коленями, меня обмахивают, если можно так выразиться, сухой сосновой веткой без иголок, я нечленораздельно ору и восклицаю, уклоняясь от ударов, а метрах в десяти за глухим забором сварливая бабушка учит своего внука пользоваться горшком. Все участники олицетворяют мрачную непреклонность: я во что бы то ни стало должен снимать грибы, главный штаб комаров бросает в бой эскадрилью за эскадрильей, моя жена твердо намерена меня защитить, чего бы мне это не стоило, бабушке необходимо привить внуку принципы человеческого общежития, а внук не собирается лишать себя права делать в штаны. Непонятно лишь, о чем думали в это время грибы. Может быть, вообще ни о чем. Им и не нужно: у грибов природа иная.
В лесу полно всякой живности. Моя жена написала об этом так:
"Вернулись из лесов-полей. Если в прошлый раз видели трех (!) зайцев в течение каких-нибудь 10 минут, то на этот раз двух лис и одну косулю. Косуля стояла почти на дороге. С маленькими острыми рожками. И белым задом.
А еще в лесу перекукукивались кукушки. Они сидели где-то рядом и истошно орали "куку!" друг на друга, периодически начиная драться, как коты, с хрюканьем и чавканьем. Вообще-то их было явно больше, чем даже две.
Видимо, у всех гон."